Страшен был для современников XVII век. Он «был «критической», не «органической» эпохой в русской истории. Это был век потерянного равновесия, век неожиданностей и непостоянства, век небывалых и неслыханных событий»[1]. Сотрясло страну пресечение правящей династии Рюриковичей и последовавшее за этим Смутное время, когда законного царя не было, когда по территории Руси и даже в сердце ее, в Москве, ходили завоеватели-поляки, бесчинствовали многочисленные банды из чужих и своих. «Наступили дни величайшего унижения и горьких оскорблений национального достоинства и православной веры»[2]. Пришедший с поляками Лжедмитрий казался современникам антихристом. По словам келаря Троице-Сергиева монастыря Авраамия Палицына, замученные поляками в Москве прямо называли самозванца «образом антихриста». Неизвестный автор «Плача о пленении и конечном разорении Московского Государства» (написано приблизительно в 1612 г.) осторожно называет Лжедмитрия «сродником» погибели и предтечей антихриста. Иные тексты напрямую называют Григория Отрепьева сыном погибели, антихристом, сосудом дьявола, сыном сатаны и лжехристом.[3]
Не меньшим злом представлялся и Лжедмитрий II. В Хронограф под 1617 г. вносится: «В лето 7116 паки ин зверь подобен тема же явися, или рещи и лютейши сих, возста на готовое бо селение диаволи мечты, прииде сам отец лжи сатана»[4]. Неизвестный автор Псковской летописи также называл нового Самозванца сатаной и антихристом: «Тое же осени приидоша от вора во Псков, якоже от сотоны бесове, и его полку мучители, и убийцы, и грабители, поведающе малоумным державу его и власть; тии же окаяннии воздаша хвалу прелестней и темней державе его, и начаша хвалитися пред ним своим радением к вору, како вожделеша ему покоритися. И навадиша на онех боголюбцов и страдальцов, иже не восхотеша колена поклонити Ваалови, сиречь предотечи антихристову»[5].
Всё сильнее нарастают в обществе эсхатологические настроения[6], которые и прорвутся, словно гнойник, во время реформ патриарха Никона.
Казалось бы, с приходом твердой власти в лице новой династии Романовых жизнь постепенно войдет в свою колею. Однако, «бунташный век» только начинался – несмотря на новую, законную, всеми на Земском соборе 1613 г. признанную, власть, страну продолжало лихорадить. При Михаиле Федоровиче — борьба с польскими интервентами и «ворами» из казаков, казачья война под предводительством Баловнева в 1614-1615 гг., оборона Пскова от шведских войск, штурм Москвы армией королевича Владислава в 1618 г., большой пожар в Москве в 1626 г.[7], «Смоленская война» с Польшей и Литвой… При Алексее Михайловиче — война с Польшей за Украину, мятежи 1648-1650 гг. в Москве, Пскове и Новгороде, русско-шведская война 1659-1661 гг., «Медный бунт» в 1662 г., возмущение Соловецкой обители[8], наконец, восстание казаков под предводительством Степана Разина 1669-1671 гг., в котором приняли участие и сторонники старого обряда.
Природа являла грозные «знаки». В июле-октябре 1654 г. в Москве свирепствовала чума, люди умирали сотнями, а в разгар эпидемии и тысячами. Историки предполагают, что умерших от морового поветрия в Москве 1654 г. было до 150 тысяч человек (более половины (!) населения всего города)[9]. Болезнь не ограничилась столицей, объявившись во многих городах. Вымирали целые посады: в Калуге умерло 1836 человек (70% населения), в Торжке – 22 (24, 6%), в Кашине – 109 (26,6%), в Туле –1808 (70,4 %), в Переславле Рязанском – 2583 (85,6%), в Угличе – 319 (45,9%), в Суздале – 1177 (45,8%), в Переславле Залесском – 3627 (79,4%)[10]. Точная цифра всех умерших на Руси до сих пор неизвестна (следует учитывать и царский указ, велевший гнать обратно приходящих из зараженных мест, при попытках же их обойти дозорные пункты – ловить и казнить). По рассказам толмача, прибывшего к антиохийскому посольству, от «морового поветрия» 1654-1657 гг. будто бы умерло 480 000 человек[11].
С приближением ожидаемого конца света усилилось внимание к необычайным природным явлениям, которые толковались как Божественные знамения. А.И. Алексеев отмечает, что особенный эсхатологический ужас вызывали в Западной Европе, а позднее и на Руси, огромные кометы, «лунные и, в особенности, солнечные затмения, метеоритные дожди и необычные явления в атмосфере»[12]. Всё это в полной мере пришло на Русь XVII века.
2 августа 1654 г., случилось полное солнечное затмение. Протопоп Аввакум писал: «А в нашей России бысть знамение: солнце затмилось в 162 году… Плыл Волгою рекою архиепископ Симеон перед Петровым днем недели за две; часа с три плачючи у берега стояли; солнце померче, от запада луна подтекала»[13]. Знамение это было нехорошим – считалось, что так Бог являет Свой гнев людям.
Второе затмение случилось 22 июня 1666 г. По словам того же Аввакума «минув годов с четырнадцеть, вдругорядь солнцу затмение было; в Петров пост, в пяток, в час шестый, тьма бысть; солнце померче, луна подтекала от запада же…»[14].
Кроме затмений, наблюдались в этот период на Руси и яркие кометы. Одна появилась в 1664 г. Летописи сообщают о ней кратко: «В лето 7173 в декабре месяце явилось на небеси знамение: звезда хвостоватая»[15]. Сводная Галицко-русская летопись пишет несколько подробнее: «От дня 4 грудня[16] аж до месяца цветня[17] стояла на небе великая звезда с метлою»[18] (т.е. с хвостом).
Необычайное впечатление на современников произвела необыкновенно яркая комета 1680 года. Ее появление зафиксировано многими источниками. Один из хронографов пишет: «7189 лета, ноября в 18 день, явися на небеси знамение – звезда хвостоватая великая, подобно трубе и была с сего числа два месяца, всходила в вечерней заре от запада на восток»[19]. В украинской казацкой «Летописи Самовидца» читаем: «15 декабря на небе у ноче комета великая явилась, то ест от захода Солнца з малой звезды столп страшно великый, ясный, который до полнеба досягал, а в той ясности през[20] три ночи тривал[21], а напртом на многие ночи по заходе Солнца являлася, тилко не так юже светел стоял»[22].
29 ноября 1662 г. на севере Руси прошел сильный метеоритный дождь, о чем свидетелем события священником села Новой Ерги Иванищем был составлен соответствующий документ, направленный в Кирилло-Белозерский монастырь[23]. Событие было настолько необычайным, что потом многие летописцы и книжники переписывали письмо попа Иванища, всякий раз прибавляя к нему новые подробности. Сведения в скором времени дошли до столицы, куда, в конце концов, и затребовали «небесные камни».
Всё это, конечно, тоже воспринималось простыми людьми как знаки Божией кары и неотвратимо приближающегося конца света.
Единственным незыблемым прибежищем простого человека оставалась Русская Православная Церковь. Но и той суждены были небывалые потрясения. Большое распространение получили книги, в которых не только толковался Апокалипсис, но и предрекалось падение Третьего Рима. Интересно отметить, что эти книги имели «благословение» самого царя Михаила Федоровича. Так, в «Кирилловой книге» имелось послесловие, говорящее, что царь Михаил «повеле сию предобрую книгу от различных святых отец учиненную на различныя ереси во един куп совокупити и яко корабль многим богатством наполнити и печатным тиснением вообразити, и пустити ю во всю свою русскую землю всякому православному христианину, хотящему ея прочитати, и божественныя догматы видети, и та еретическая уста заграждати»[24]. Помимо разнообразных полемических текстов книга содержала сочинение белорусского писателя-полемиста Стефана Зизания «Иже во святых отца нашего Кирила архиепископа иеросалимскаго, сказание на осмыи век… яко Христос паки приити имать судити живым и мертвым, Егоже царьствию не будет конца, и о антихристе». В этой книге, помимо всего прочего, утверждалось, что кончина мира и второе пришествие Христово должны случиться в восьмом «веке» (т.е. тысячелетии, от сотворения мира), который уже настал.
Не меньшим предчувствием близкого «конца времен» «дышала» и другая популярная на Руси книга – «Книга о вере», представляющая собой сборник противоуниатских материалов. Тридцатая глава ее, озаглавленная «Об антихристе, и о кончине всего мира, и о страшном суде», прямо писала: «по исполнении лет числа тысящи шести сот шести десяте шести… быти готовым подобает, аще кто достигнет тех времен, на брань с самим диаволом»[25]. Современный старопомор-федосеевец[26] толкует пророчества «Книги о вере» так: «наступление царства антихриста произошло в 1666 году, после измены последнего православного царства Христу. Об этом и пишет Книга о вере: «кто весть аще в сих летех 1666 явственных предотечев его, или того самого антихриста не укажет» (Л. 270) и продолжает «а по исполнении лет числа 1666 не потребно и нам от сих вин опасение имети, да не некое бы что зло пострадати по преждереченных» (Л. 271). Здесь пророчески говорится, что антихрист явится в 1666 году. «Аз приидох во имя Отца Моего, и не приемлете Мене: аще ин приидет воимя свое, того приемлете» (Иоанн. 5, 43). В 1666 году последнее оставшееся на земле христианское царство изменяет своему предназначению. Христос отвергается и вместо Него приходит некто, невидимый «воимя свое». С искажением православия в России, в мире окончательно восторжествовал Антихрист»[27]. Если так думают и в нынешнем XXI веке, то так и подавно думали в веке XVII.
«Поистине центром всех ересей»[28], по словам французского исследователя Пьера Паскаля, были соседние с Московским государством страны. Помимо лютеранства, на русских границах расцветал кальвинизм, появились секты «моравских братьев»[29], «польских братьев»[30] и многие другие. Попадали иноземцы в Россию в основном через Москву и Архангельск. Небольшие группы иностранцев, состоявших на русской службе, были в Нижнем Новгороде и Казани. Иностранные купцы нередко появлялись в Вологде, Ярославле, Новгороде. Смоленске, Пскове и других городах.[31] Помимо устных разговоров с русскими книжниками, не оставалась в стороне и иностранная апокалиптическая литература и пропаганда. Так, в 1666 г. перед судом предстал коломенский житель Исидор Крючков, распространявший листки с известиями «ис Полимитарского града Сицелескаго государства»[32] (то был русский перевод памфлета, предназначенный венгерскому вице-королю), где предрекалось наступление Страшного Суда в 1670 г. Исидор не только распространял эти листки, но и углем переписывал «пророчества» на стенах коломенской церкви Вознесения Господня.
Позднее за распространение апокалиптических проповедей были арестованы торговавшие со шведами (и заимствовавшие от них протестантское эсхатологическое учение) купцы Семен Гаврилов и Иван Дементьев.[33] Первый «развращал крестьян, чтоб ко святей церкви не приходили и святых тайн не причащались»[34]. Второй утверждал, что «церковь Божия осквернена и жития де всего на Земли всем людем восмь лет»[35]. Вероятно, апокалиптическое влияние на человека в данных случаях было обоюдным – и с западной стороны, и с русской.
Несли раздор и некоторые старцы-подвижники. Капитон, монах-аскет, известный по всему русскому Северу, «увеличивал число постов, но презирал святые иконы. Возможно, он удлинял божественную службу, но не придавал особого значения ни месту ее совершения, ни полномочиям священнослужителя. Священника он ценил за добродетель, а не за то, что тот имеет апостольское преемство… Отсюда был лишь один шаг к тому, чтобы избегать духовенства и посещения церквей, а затем и до того, чтобы вообще сделать их ненужными»[36]. Даже положительно относящиеся к деятельности Капитона старообрядцы не могут не отметить, что ещё в 1639 г. старец, ранее пользовавшийся доверием царя Михаила Федоровича, начинает отходить от Церкви, а основанные им скиты перестают зависеть от священноиерархии[37]. Всё это послужило причиной того, что патриарх Иоасаф приказал скиты закрыть, проживающих в них поставить под наблюдение соседнего монастыря, а самого Капитона посадить «на исправление» в Ярославский Спасский монастырь. Светские исследователи отмечают целый «букет ересей» в учении Капитона: отрицание воскресения мертвых, вера в переселение душ, отрицание Божественной Троицы, совершение служб в неосвященном храме и пр.[38]
Учил Капитон и о грядущем антихристе, но что конкретно, мы, за скудостью материалов о его проповеднической деятельности, сказать не можем. Характер проповеди исследователи выводят из радикального, почти изуверского, аскетизма и пессимистической веры Капитона, которые после смерти старца перешли в идеологию самого крайнего крыла раскола – «нетовщины», учившего, что антихрист пришел в мир и нет больше на земле ни православного духовенства, ни таинств, ни благодати[39].
Дьякон Федор Иванов вспоминает о некоем суздальском пустыннике Михаиле, умершем ещё задолго до эпидемии 1654-1657 гг. Когда к старцу пришли почитающие его богомольцы «и возвестиша ему: «Иной царь-государь воцарился ныне после отца своего». И Михаил рече им: «Несть царь, братие, но рожок антихристов[40]»»[41].
Итак, подводя некоторые итоги, можно сделать вывод, что в русском обществе XVII века настроения ожидания близкого конца света были достаточно велики. Оставалось только поднести спичку, чтобы бочка с порохом вспыхнула. Этой спичкой стала проводимая патриархом Никоном церковная реформа, совпавшая (случайно или нарочно) по времени с ожидаемым пришествием антихриста и падением Русской Церкви.
_______________________
[1] Флоровский Георг., прот. Пути русского богословия. — Вильнюс, 1991. – С. 57.
[2] Зеньковский С.А. Зеньковский С.А. Русское старообрядчество – Минск: изд-во Белорусского экзархата РПЦ, 2007. — – С.32.
[3] Подробнее о сравнении самозванца и антихриста в древнерусской литературе см. Антонов Д.И., Майзульс М.Р. Демоны и грешники в древнерусской иконографии: семиотика образа. – М.: Индрик, 2011 — С. 168-169.
[4] Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции / Под ред. А. Попова. — М.: Типография А.И. Мамонтова и Ко, 1869. — С. 197.
[5] Псковская летописная повесть о смутном времени [электронный ресурс]. — http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=10942 – 23.03.15.
[6] Отметим здесь, что конец света на Руси ожидался и в 1492 г., но событие это воспринималось современниками совершенно спокойно, как само собой разумеющееся.
[7] Пожары в деревянной столице были нередкими. Однако этот стоит отметить особо. Огонь был такой силы, что «и на государеве цареве и великого князя Михаила Феодоровича всеа Русии и отца его государева великого государя святейшего патриарха Филарета Никитича московского и всеа Русии дворех деревянные хоромы погорели, и в полатех многих горело, и во многих приказех многие государевы дела и многая государева казна погорела» (цит. по: Козляков Вяч. Михаил Федорович. — М.: Молодая гвардия, 2010. — С. 165)
[8] Мы выделяем «Соловецкое сидение» в отдельное от всей хроники раскола событие, т.к. это было открытое противостояние против государственной власти, перешедшее в активные военные действия обеих сторон.
[9] Звягинцев Е. Чума в Москве в XVII и XVIII веках // «Исторический журнал» — 1937 — № 2 — С. 55.
[10] Цифры даются по: Лобин А.Н. Неизвестная война 1654-1667 гг. [электронный ресурс]. — — http://scepsis.net/library/id_1104.html — 21.03.2015.
[11] Там же.
[12] Алексеев А.И. Под знаком конца времен. Очерки русской религиозности конца XIV – начала XVI вв. – СПб.: Алетейя, 2002. – С. 99-100.
[13] Аввакум Петров, протопоп Житие, им самим написанное (собр. И.Н. Заволоко) // в кн. «Пустозерские узники – свидетели Истины» — изд-во Донской и Казанской епархии Русской Православной Старообрядческой Церкви, 2009. – С. 7. Ошибка Аввакума – затмение произошло не за две недели до Петрова дня, а до Успения Пресвятой Богородицы.
[14] Аввакум Петров, протопоп Житие (собр. И.Н. Заволоко). – С. 7. Опять ошибка Аввакума – не через 14 лет, а через 12.
[15] Цит. по: Святский Д.О. Астрономия Древней Руси — М.: Русская панорама, 2007 – С.381.
[16] Декабрь
[17] Апрель
[18] Цит. по: Святский Д.О. Цит. соч. — С. 381.
[19] Там же. — С. 381-382.
[20] Описка – вероятно «через».
[21] Тривал – длился.
[22] Святский Д.О. Цит. соч. — С. 382.
[23] См. подробнее Там же. — С. 408-416.
[24] Цит. по: Романова Е. Массовые самосожжения старообрядцев в России в XVII-XIX веках. — СПб.: Европейский университет в Санкт-Петербурге, 2012. — С. 63-64.
[25] Книга о вере Л. 281
[26] Старопоморы-федосеевцы – современное самоназвание «христиане древлеправославного кафолического вероисповедания и благочестия старопоморского безбрачного согласия». Догматические и канонические основы федосеевского согласия заложены в конце XVIII в. Феодосием Урусовым (отсюда название — федосеевцы). Обособление от беспоповцев-поморцев произошло на рубеже XVIII-XIX вв., когда последними был введен чин «бессвященносословного брака». Важнейшая догматико-каноническая особенность федосеевцев, отличающая их от других беспоповцев – неприятие института брака как такового, в связи с невозможностью совершения Таниства венчания при отсутствии священства.
[27] Щелов А. Последние времена и духовный антихрист [электронный ресурс]. — http://www.staropomor.ru/posl.vrem(5)/antihrist.html — 22.03.15
[28] Паскаль Пьер Протопоп Аввакум и начало раскола — М.: Знак, 2012. – С. 66.
[29] «Моравские братья» — евангелическая секта, возникшая после разгрома гуситского движения в Чехии.
[30] «Польские братья» — антитринитарная секта, возникшая в результате раскола кальвинистов в Польше. Известны также как «польские ариане».
[31] Русское православие: вехи истории / Под ред. д. и. н. А.И. Клибанова — М.: Политиздат, 1989. — С. 172.
[32] Довольно интересным представляется тот факт, что на протяжении XVII века оригиналы этих листков (т.н. «Сказание о двух старцах») не менее 6 раз официально переводились в Посольском приказе. Сколько же их переводилось и распространялось «частным порядком» — установить не представляется возможным (см. Шамин С.М. О восприятии европейской эсхатологии в России в XVII в. [электронный ресурс]. — http://www.sedmitza.ru/text/414152.html — 17.03.15)
[33] См. Романова Е. Цит. соч. — С. 131-132
[34] Цит. по: Перхавко В.Б. Инакомыслящие и раскольники из купеческой среды в XVII веке [электронный ресурс]. — http://statehistory.ru/4763/Inakomyslyashchie-i-raskolniki-iz-kupecheskoy-sredy-v-17-v/
[35] Там же.
[36] Паскаль Пьер Цит. соч. — С. 114.
[37] Кожурин К. Духовные учителя… — С. 91.
[38] См. Румянцева В.С. Ересь Капитона и православная церковь в 40-80 годы XVII века // Ежегодник «Религии мира. История и современность» — 1984 — С. 103, 104, 105.
[39] См., напр, Зеньковский С.А. Цит. соч. – С. 153, 156-157.
[40] Под «рогом антихриста» (см. Дан. 7, 8: «Я смотрел на эти рога, и вот, вышел между ними еще небольшой рог … и вот, в этом роге были глаза, как глаза человеческие, и уста, говорящие высокомерно») в православном толковании понимается царь-богоборец. Глаза и высокомерные уста его свидетельствуют об исключительной боговраждебности (см. Толковая Библия или комментарий на все книги Ветхого и Нового Завета – СПб., 1910. —
Т. 7 – С.51 (общее – 445 стр.)).
[41] Федор Иванов, диак. Письмо семье протопопа Аввакума на Мезень // Памятники литературы древней Руси XVII век — Книга вторая — М.: Художественная литература, 1989. — С. 489. Не этого ли старца Зеньковский называет «каким-то мрачным пессимистом, возможно, последователем или случайным единомышленником Капитона» (см. Зеньковский С.А. Цит. соч. С. 155-156), относя начало его проповеди к 1646 году?